Церковь Рождества Иоанна Предтечи

Купальский костер еще десять веков назад ежегодно в самую короткую летнюю ночь пылал на вершине приречного холма, заросшего густым вековым бором (холм и был назван Боровицким, позднее на нем поднялся Московский Кремль).

Купала — быть может, самый веселый праздник древнейшего славянского календаря. Его название ясно свидетельствует, что это был праздник, посвященный водной стихии. Вырос он из первобытных магических действий — молений о ниспослании дождей в решающую для урожая пору вызревания злаков. Седмица перед Купалой слыла «русалочьей» — в честь сказочных обитательниц вод и полей, этих славянских нимф, от которых, по вере наших предков, зависели июньские дожди. Самых красивых девушек украшали венками и обливали водой, как бы имитируя дождь, ожидаемый нивами. Девушки бросали венки на речную гладь, купались в реке; этнографы усматривают в этом отголосок еще более древнего, жестокого обряда — жертвоприношения девушек божеству реки. В купальскую ночь омывались все — ив реках и в росе. Разыскивали на лугах и в лесах целебные травы, в том числе и сказочный папоротник, который цветет, по преданию, только раз в году — в ночь на Купалу, с 23 на 24 июня. Вспомните гоголевскую повесть...

Но средоточием всего праздника был, конечно, купальский костер. Его разжигали на широких лугах или высоких холмах. Парни и девушки попарно, взявшись за руки, разбегались и прыгали через огонь. Нетрудно представить, какое веселье всю ночь кипело вокруг таких костров!

И вот, как полагают историки Москвы, по всей вероятности, уже в первые десятилетия «крещения Руси», миссионеры — проповедники новой религии и ее служители, присланные из далекого Киева крестить здешних славян-вятичей, поставили на вековом пепле купальских костров деревянную церковку во имя рождества Иоанна Предтечи. Выбор названия церкви не составляет тайны: православный иоаннорождественский праздник совпал в календаре с языческим купальским.

«Глаголют же, — сообщал летописец, — яко та первая церковь на Москве бысть».

Какими же соображениями руководствовались православные миссионеры и священники, ставя эту церковь не где-нибудь, а точно на том самом месте, где москвитяне возжигали купальский костер?