Средневековый Кричев

Остатки древнейших укреплений Кричева находятся на левом берегу речушки
Кричевки, которая является притоком Сожа. Городище было заселено в эпоху
неолита и функционировало в милоградское и зарубинецкое время, а также в XT—
XIV вв. Малые размеры городища, удаленность от большой реки привели к
топографическому перемещению в конце XI — начале XII в. укрепленного центра
Кричева, а затем и всего поселения на удобный правый берег Сожа. Здесь началась
история этого города. Его детинец, а в XIV—XVIII вв. замок занимали выступ
берегового плато площадью более 0,5 га.

В 1358 г. при Ольгерде Кричев был включен в состав Мстиславльского
княжества, а затем вместе с волостью находился под властью особого наместника,
который подчинялся Виленскому воеводе как высшей инстанции. Со второй половины
XVI в. город входил в состав Мстиславльского воеводства.

Главными обязанностями всех державцев были досмотр укреплений замка и
организация его надлежащей обороны. Между тем Кричевский замок считался одним
из важнейших порубежных замков, состоянием которого периодически интересовались
великие князья, а затем и короли Речи Посполитой. В 1410 г., например, здесь
был князь Витовт, в 1664 г.— король Ян Казимир. В 1690 г. гетман Великого
княжества Литовского Казимир Сапега, характеризуя стратегическое положение
замка, подчеркнул, что он поставлен «как от Москвы, так и от казаков около
входа в государство».

Кричев неоднократно подвергался осадам (1507, 1508, 1514, 1535 гг.). В 1514
г. войска московского князя ненадолго овладели городом, уйдя отсюда после битвы
под Оршей. Дважды (в 1507 и 1535 гг.) город был совершенно разрушен и сожжен,
но его быстро восстановили.

В 1519 г., когда Кричевский замок был передан князю В. Жи-линскому, в нем
находилось 11 больших пушек, 7 из которых были трофейными «московскими». В
цейхгаузе значились также 33 «полутарасницы-гроковницы, 12 ручниц, 3 фуглирика,
7 бочек пороха московского, 2 бочки старого иороха,«гроковни-цы» с ключом и 3
гевары».

Это оружие державцы нередко использовали против своих подданных и
великокняжеских ревизоров, если они не желали им подчиняться. Именно так хотел
поступить в 1527 г. князь В. Жилинский по отношению к Ивану Ботвинье, который
прибыл к нему с «господарским листом». Князь заявил: «Естли дей для мене с тыми
листы пойдешь, велю дей на тебе з замку з дел бити».